НОВЫЕ КОНТАКТЫ: 

+7 (343) 382 46 44
+7 929 224 64 64

Культура.екатеринбург.рф. «Надоело мне сидеть, захотелось полететь»

«Надоело мне сидеть, захотелось полететь»

28 Октября 2016

На этой неделе на сцене клуба EverJazz был показан спектакль «Цирк Принтинпрам имени Даниила Хармса», поставленного режиссером Ларисой Абашевой для актеров театра-студии «Жизнь» при благотворительном фонде «Верба». Мы уже в третий раз побывали на инклюзивном спектакле и готовы поделиться новыми впечатлениями.
71

Надо сказать, что вечер был больше, чем показ одного спектакля, у фонда «Верба» получился настоящий мультижанровый благотворительный праздник со знаком качества: изысканность придавали вокально-музыкальные номера Флоры Бичахчян и Вячеслава Жиделева, Анны Братчиковой и Ульяны Белоглазовой (студия «Музыкалка»), а остроты и сытности – стендап-шоу от «Пельменя с перчиком» Ильи Перцева (театр «Жизнь») и Андрея Рожкова («Уральские пельмени»), которые заявили, что в их словах меньше абсурда, чем в жизни современного человека.

Это уже наш третий взгляд на спектакль «Цирк Принтинпрам имени Даниила Хармса» в исполнении театра «Жизнь»: часть нашей редакции видела представление в Ельцин Центре, часть – отрывок в рамках гала-концерта фестиваля Inclusive Art. Каждый раз встреча с этим спектаклем происходит как в первый раз – это органично и самому театру, и творчеству Хармса. В этот раз на сцену с ребятами вышел Андрей Рожков, актер «Уральских пельменей», – он тоже оказался органичен и поэтике абсурда, и актерам театра-студии «Жизнь». Режиссер спектакля Лариса Абашева объяснила это тем, что спектакль всем его участникам важен как процесс: он не имеет окончательной формы, а видоизменяется к каждому показу.

В труппе театра «Жизнь» есть артисты с разными ограниченными возможностями по здоровью, они не профессиональные актеры, но выступая, они учатся двигаться на сцене, пластике, работе со зрителем, учатся говорить, так что – это такой двойной процесс. Больше года с ребятами работает Лариса Абашева, режиссер театра «Шарманка», в разговоре с нами перед спектаклем она призналась, что есть еще и третий процесс: Лариса также растет вместе со своими актерами, получает глобальный опыт работы с разными людьми, учится решать художественные задачи теми возможностями, которые есть у актеров, и как результат – уникальное художественное событие. «Задача у инклюзивного спектакля такая же, как и любого другого, – делится с нами Лариса Абашева, – это завлечь зрителя цельностью произведения, его эмоциональностью, смыслом, создав у него художественное впечатление. Кроме того, есть терапевтические задачи – раскрыть индивидуальность и талант каждого в движении, в речи».

Со сцены режиссер призналась, что на одном мероприятии они с театром столкнулись с убеждением организаторов, что люди в Екатеринбурге не готовы смотреть инклюзивные театры, не подготовлены воспринимать такие действия, поэтому им урезали время выступления, чтобы «не пугать зрителя». На самом деле это кажется диким, хотя бы потому, что это очень красивый спектакль, и он не пугает, а вдохновляет.

Хармс с его мировидением и поэтикой абсурда легко и органично поддался воплощению инклюзивным театром, за основу были взяты его стихи и отрывки из дневников. Ребята-актеры хоть и были ограничены в передвижениях, но тут дело было даже не в том, что многие из них были на колясках, а в том, что пространство клуба EverJazz их сковывало (пора выходить на большую сцену!), были все равно артистичны и убедительны: точные жесты, характеры-штрихи, поддержка друг друга в хоре, маски на лицах – они великолепные мимы, без зажатостей, на глубоко переживаемых эмоциях… В одной из сцен ребята изображали невидимую стену, вставшую препятствием перед лирическим героем Хармса, и это было очень убедительно. Получился действительно цирк, цирк сидя, но не менее зрелищно и эмоционально. Актеры читают и разыгрывают разные стихи Хармса, в разных стилях: тут и молитвенный стиль, и стиль романса, и хоровое исполнение, и даже хип-хоп.

Выходил на сцену и «сам Хармс» (Андрей Рожков) – «человек намоленный», тут идет игра слов, как и положено у Хармса, а именно: его пальто пожирала моль. Этот герой был олицетворением экзистенциальной боли, состоящей из мук творчества, непонимания людьми, нищеты и, самое главное, неготовности и нежелания бороться за свою судьбу. «Я буду писать о чудотворце, который живет в наше время, но чудес не делает», – говорит рассказчик Хармс. Далее речь идет о чудотворце, который за свою жизнь не сделал ни одного чуда, даже не спас самого себя, хотя для этого всего лишь стоило взмахнуть волшебной палочкой. Он не только не сделал добра, хотя мог, он, в первую очередь, не берет ответственность за свою жизнь, так и умирает на краю вселенной. К концу спектакля у рассказчика есть развитие, он читает строчки из дневника Хармса о том, что человеческая «жизнь – это море, судьба – это ветер, а человек – это корабль», но у человека есть выбор – он всегда может пойти против течения…

Все заканчивается стихотворением «Надоело мне сидеть, захотелось полететь», и речь идет не о физическом передвижении. Лирический герой стихотворения, как актеры на сцене и зрители в зале, понимает, что ограничивает только отсутствие фантазии, страшно, когда человек сам себя ограничивает, в том числе телесно. Но это не об актерах театра-студии «Жизнь»: они выбрали другой путь. 

Текст: Анастасия Мошкина

Фото: Анна Печняк

Ссылка на материал.

 

Разработка и сопровождение сайта Volume Networks